Category: криминал

зелень

Начало

Прочитав рассказы о РЖ Кашина и интервью с первыми редакторами Ъ, предался воспоминаниям.
Журналистские истоки Егошина находятся в "Росте", и что бы там сегодня не говорили, в 95-99 годах это была хорошая газета и отличная школа юнкоров. Одно время я там даже редактировал одну страничку, а уж писал - буквально обо всем. Например, сейчас вспомнилась страничка-фоторепортаж про поход на северный Байкал. До этого был текст по итогам поездки на журналистский сезон в Артеке. В общем, набивал руку и, кстати, нормально так (для школьника середины девяностых) зарабатывал; хотя эти заметки сейчас лучше не перечитывать. До определенного времени (кажется, это середина института) хранил ВСЕ заметки: публичная версия говорила о помощи в поступлении на журфак и сдачу всяких там практик (и это действительно работало), но без "любимого из грехов", думаю, не обходилось.
Следующим важным шагом была практика в "Вечерке" перед 11-м классом, куда я пришел, чтобы не сидеть летом без дела и получить столь важные для поступления на журфак НГУ публикации (хаха). Это была фантастическая газета: подавляющая часть мужского коллектива начинала пить в 14:00 (газета уже не была в прямом смысле вечерняя, но сдавалась по-прежнему в обед). Пили отточенными движениями, быстро съедали принесенные из дома закуски, и возвращались к работе. После 0,5 на 2 или троих.
Пара слов о тех, кто меня там окружал. Я сидел в знаменитой "плейбоевской комнате" (все стены до 4х метрового потолка были без разрывов обклеены постерами с сиськами): кто-то был в отпуске, и я занял его стол. Тут же сидели Илья Инзов, который специалировался на криминале, и прекрасный Сергей Бобров, который не пил. Кстати, в ВН тогда все журналисты писали тексты на бумажках, и уже потом их набирали специально обученные наборщики. Исключением была только Т. Асадчая, которая тогда тоже там трудилась.
По причинам сугубо географическим, занимался я тогда 2 вещами: писал "опросы на актуальные темы" на вторую полосу (ее курировал Бобров) и обрабатывал криминальные сводки из УВД (которые давал Инзов). Про опросы сказать нечего - довольно скоро я понял, что ответы и даже фамилии опрашиваемых можно выдумывать чуть менее, чем полностью, и потерял к ним интерес. Про криминал запомнилась одна история - в одном из близлежащих домов однажды убили тетку, и меня отправили "на месте посмотреть". Минут 15 постояв около опечатанной двери, я спустился на улицу, где бабки мне и показали "а вон идет ее мужик ". Чувак лет 50-ти был в наколках и пьян - поэтому довольно легко рассказал 16-летнему мне, что является главным подозреваемым по делу. Впрочем, Инзову принесенное не понравилось (помню, как Бобров его убеждал: "Да там же интервью с убийцей!"), и ничего не было опубликовано.
Закончилась практика тоже любопытной историей. Повинуясь мужскому образу действий, принятых в Плейбойской комнате, в последний день я принес 0,5 водки "попрощаться". Сергей пить отказался, но засвеченная бутылка в Вечерке была обречена; Инзов вместе со своим другом Максимом Кашицыным (он до сих пор работает в ВН!) повел меня к А. Черешневу (который уже тогда был А. Духновым и писал детективы). Через минут 10 бутылки уже не было (тогда я пил ее в первый раз - практически без закуски), и я вернулся к себе за стол, чтобы забрать какие-то вещи. Тут-то меня Бобров и отправил - внимание! - писать репортаж с какого-то праздника инвалидов на "Спартаке". В тот день было градусов 30, и меня мгновенно развезло. Представляю, что думали инвалиды, когда я у них пытался заплетающимся голосом что-то спрашивать, в тот день я принял решение не пить во время работы. Одно это уже оправдало практику в Вечерке; инвалидный репортаж, кстати, тоже не был опубликован.
За полтора месяца практики я даже получил около 150 рублей (был август 1998), хотя и был дерзко процентов на 30 обсчитан уже упомянутым детективщиком Духновым, когда он складывал в уме гонорары (уже дома я сложил цифры с этого же самого листочка и расстроился).
В продолжении (это вообще интересно кому-либо?) - работа в Аудитории, МК и Континенте Сибирь.