egoga (egoga) wrote,
egoga
egoga

Последнее про Колобка

В общем, последнее про Колобка - мне лично больше всего оно понравилось. Но сначала надо прочитать колонку Жванецкого, под которого сделана работа. Благо, колонка достойная.

Тем временем пришло несколько подобных стилизаций в стиле камеди.


Жванецкий. Исчезновение, «Огонек», (№ 4927)
К тому, что в нашей стране исчезают отдельные люди, мы уже привыкли.
Но у нас внезапно исчезло целое поколение.
Мы делаем вид, что ничего не случилось.
Пропадают женщины.
Пропадают женщины после пятидесяти.
Они исчезли с экранов, они не ходят в кино, они не появляются в театрах.
Они не ездят за границу. Они не плавают в море.
Где они?
Их держат в больницах, в продовольственных лавках и на базарах и в квартирах.
Они беззащитны.
Они не выходят из дому.
Они исчезли.
Они не нужны. Как инвалиды.
Целое поколение ушло из жизни, и никто не спрашивает, где оно.
Мы кричим: «Дети — наше будущее»!
Нет. Не дети. Они — наше будущее. Вот что с нами произойдет.
Всю карьеру, всю рекламу мы строим на юных женских телах и на этом мы потеряли миллионы светлых седых голов.
Почему?!
Как девицам не страшно? Это же их будущее прячется от глаз прохожих.
Много выпало на долю этих женщин.
Дикие очереди, безграмотные аборты, тесные сапоги, прожженные рукавицы. И сейчас их снова затолкали глянцевые попки, фарфоровые ляжки, цветные стеклянные глаза.
Юное тело крупным шепотом: «Неужели я этого недостойна?»
Ты-то достойна… Мы этого недостойны.
Мы достойны лучшего.
Мир мечты заполнили одноразовые женщины, которых меняют, как шприцы. Поддутые груди, накачанные губы, фабричные глаза. Все это тривиально-виртуальное половое возбуждение, от которого рождается только визит к врачу.
Вы представляете стихи об этой любви?
Они правильно, они верно торопятся.
В тридцать лет останутся только ноги, в сорок — глаза, в сорок пять уплывет талия, в пятьдесят всплывут отдельные авторши отдельных женских детективов, в пятьдесят пять — борцы за присутствие женщин в политике, а в шестьдесят исчезнут все.
Хотя именно эти исчезнувшие женщины создают королей и полководцев.
Они второй ряд в политике.
А второй ряд в политике — главный.
Они оценивают юмор, живопись, архитектуру и все сокровища мира, а значит, и оплачивают их через своих мужей.
Я этим летом на одном благотворительном концерте увидел их. Я увидел исчезнувшее в России племя, племя пожилых дам — стройных, красивых, в легких шубках и тонких туфлях — и их мужчин, чуть постарше.
Это была толпа 60, 65, 70, 80, 85-летних.
Они хохотали и аплодировали, они танцевали и играли в карты.
Они заполняли огромный зал с раздвижной крышей.
Это были не олигархи, не министры, не короли.
Это были женщины, лица которых составляют герб Франции.

Колобок.
К тому, что у бабушки с дедушкой исчезла вся мука из амбаров, уже привыкли.
Но у них внезапно исчез свежеиспеченный колобок.
Мы делаем вид, что ничего не случилось.
Читаем сказку дальше.
Нас интересует только то, куда же покатился этот колобок.
Он покатился прямо с подоконника, напевая легкомысленную песенку.
Он не уехал за границу. Он не уплыл в море.
Куда же он пошел?
Он покатился прямо по лесной тропинке!
Он беззащитен!
Он ушел из дому.
И исчез.
Бабушка с дедушкой никому не нужны. Как инвалиды.
Целое поколение бросил колобок, и никто не спрашивает, что оно теперь кушает на обед.
Мы кричим: «Колобков есть нельзя»!
Нет. Колобки — наша сказка.
Все сказки, все мультфильмы мы строим на таких вот безответственных колобках и на этом мы потеряли все почтение к светлым седым головам.
Почему?!
Как нам не страшно? Это же наше будущее в виде бабушки и дедушки прячется от глаз наших детей.
А сколько выпало на долю несчастного колобка.
Дикие волки, безграмотные медведи, тесные лесные тропинки, прожженные лисицы.
…сейчас его в очередной раз глотает где-то рыжая хитрющая лиса, которой он поет свою песенку.
Свежеиспеченное тело крупным шепотом: «Неужели я этого недостоин?»
Ты-то достоин… Мы этого недостойны.
Мы достойны лучшего.
Мир мечты заполнили дороги одноразовых колобков, которых меняют, как шприцы.
Подрумяненная корочка, свежехлебный запах, легкомысленные глаза. Все это тривиально-виртуальное возбуждение голода, от которого рождается только визит на кухню.
Вы представляете стихи об этом «отважном путешествии»?
Он правильно, он верно торопится.
На следующей страничке сказки он обманет зайца, на другой — медведя, на третьей — волка, а на последней исчезнет сам.
Хотя именно этот исчезнувший колобок создает питательность жизни наших стариков.
Вторым рядом калорий.
А второй ряд — главный.
Я этим летом на одном благотворительном концерте увидела их. Я увидела исчезнувшее в России племя, племя колобков — зажаренных, пышащих запахом дичи и сочностью мяса.
Это было огромное количество дичи — зажаренных лис и крольчатины.
Блюда капали жиром и кипели калориями за счет съеденных колобков.
Они заполняли огромные столы в зал с раздвижной крышей.
И ели их ни олигархи, ни министры, ни короли.
Их ели бабушки и дедушки на благотворительном обеде...
Tags: institut
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments